2010/02/07
Здесь лирой северной пустыни оглашая, скитался я… А. С. Пушкин. В первой части XIX века провинциальный Кишинев стал настоящим пристанищем для множества свободомыслящих людей. Сюда, на окраину Империи, ссылали за инакомыслие тех, чьи воззрения на существующий порядок не могли понравиться властям. В 1821 году попал в Бессарабию и Александр Сергеевич Пушкин. В Кишиневе и в округе немало мест, связанных с его именем. Одно из них – село Долна, где в зелени деревьев прячется бывшая усадьба семейства Ралли-Арборе. С 1946 года здесь открыт музей, посвященный и затейливому быту молдавского дворянства в целом, и мятежному поэту в частности.
История самого музея несколько запутана. Если вы приедете в Долну и спросите о Пушкине у любого из жителей, вам ответят весьма категорично: да, Пушкин здесь был с одним из сыновей Ралли, провел около двух месяцев. На самом деле истина выглядит немного иначе.
Пушкин действительно дружил с семейством Ралли – иначе и быть не могло. Просвещенный, образованный Замфир Ралли устраивал великолепные музыкальные и танцевальные вечера, презирал карточные игры, так распространенные в других дворянских домах. Юный Александр Сергеевич быстро подружился с одним из сыновей – Иваном Ралли, юношей передовых взглядов и идей, стал часто бывать в гостях. Жарким летом 1821 Ивану понадобилось навестить свои поместья, и Пушкин отправился вместе с ним. Поместье Ивана Ралли располагалось недалеко от Кишинева, состояло из нескольких сел, в том числе Долны и расположенной неподалеку в лесу цыганской деревни. Господский дом стоял в Юрченах – села, на тот момент имевшего 30 дворов. Туда-то и отправились молодые люди.
Зная романтический характер юного поэта, нетрудно предположить, что и это поездка не обошлась без приключений. Впрочем, довольно невинных. Пушкин был заинтригован жизнью цыганского табора, а особенно красотой дочки Булибаши – главы цыган. Долгие часы он проводил с Замфирой, которая напевала ему цыганские песни, рассказывала о жизни табора. История умалчивает о том, было ли какое-то развитие у этих отношений – вряд ли суровый отец потерпел бы подобное, так что отношения, скорее всего, так и остались платоническими. Однако жизнь табора настолько увлекла поэта, что на некоторое время он полностью погрузился в жизнь цыган.
Ссылка Пушкина закончилась через три года, но дружба с семейством Ралли осталась. В музее хранится переписка младших членов семейства с Александром Сергеевичем. Есть обоснованное предположение, что церковь в селе Долна построена Иваном Ралли именно в память о друге – план ее строительства утвержден в год десятой годовщины смерти поэта, фундамент заложен в 1849 году – в 50-летие со дня рождения Пушкина, а освящение прошло в 1852. Предполагается, что каменный помещичий дом строился одновременно с церковью – по крайней мере, никаких сведений о нем в церковных книгах до середы XIX века не имеется.
В 1949 году, немного оправившись от военной разрухи, колхоз им. Пушкина, расположенный в селе Долна, открыл музей поэта в оставшейся помещичьей усадьбе. Экспозиция была небогатой, и в начале 60-х колхозники обратились в Министерство культуры с просьбой помочь пополнить экспозицию. Акцент был поставлен на книги и живопись. Центральный музей Пушкина прислал в дар около 1000 книг, фотокопии документов, литографии. В музее появились предметы обстановки и интерьера дворянских домов XIX века, руководителям музея удалось восстановить атмосферу усадьбы.
Приезжайте в музей: это тихое, спокойное место почти на вершине холма. Дом, окруженный деревьями, некоторые из которых – ровесники Пушкина, еле проглядывает сквозь зелень. Комнаты усадьбы мало похожи на музей – разве что оградительные канаты напоминают посетителям об этом. Роскошные диваны, гобелены, просторная танцевальная зала – так и видишь, как под звуки рояля кружатся в неспешном вальсе пары. В соседней комнате чувствуются восточные мотивы: подставки для Корана, обилие подушек, ковры на стенах, затейливая посуда. Чуть дальше – кабинет с массивной деревянной мебелью, столовая, библиотека.
Вокруг музея разбит парк, здесь же стоит памятник поэту работы О. Комова. Пушкин, опершись на колонну, устремил задумчивый взгляд вдаль, словно вспоминая о днях, проведенных в здешних местах.
